Выходит, что я не рождался и не умру, хотя в известном смысле и то и другое верно. Самое главное то, что я существую. Я всегда существовал и всегда буду существовать, в буквальном смысле этого слова. Как твои микрочастицы, я всегда гдето и нигде. Через тысячи лет какойнибудь ученый запустит руки в

Развитие, как мы его понимали до сих пор, это всегда движение в бессмыслицу, которую мы называем неизвестностью, движение к мнимой цели или без цели в неопределенном направлении. Выходит же, что мы просто осуществляем совершенство, которое, как данность, неизбежно и законченно. Правильно я рассуж

Голов;? теряют, как почуют молоко. Не шевелись, я сейчас прогоню его.
Старик медленно приподнялся на локтях. Полоз неуловимым движением повернул свою пеструю красивую голову к нему. Они глядели друг другу в глаза.

Это полоз! без тени волнения сказал дед Штилян. Смотри, какой здоровенный! Не бойся, он не ядовитый.
То, что змея не ядовитая, ничуть меня не успокоило. Лишь бы не коснулась меня, а там будь она хоть трижды ядовитая.
Видно, молоко почуял, рассуждал вслух старик.

Но Бояна нелегко было вывести из терпения.
Может быть, ты и прав, доктор. Но тогда что толку в твоей операции? Если его схватят после операции, ты думаешь, его помилуют?
Я вдруг очнулся моя вера в чудеса развеялась как дым. И моя правда, в которую я до сих пор так слепо верил, Я смутно чувствовал, что проснулся в

К утру нас окружит целый полк.
Он говорил со мной спокойно и рассудительно, как с неразумным ребенком, к которому нужно приноровиться.
Ну и что ж такого? Повашему, надо бросить его на погибель?
А потвоему, лучше всем нам погибнуть?
Какое мне дело до всех! взорвался я. Мы все не стоим его мизинца,..

А я буду сторожить.
Опять он был прав, ведь сторож из меня никудышный. Доктор, ты спишь? спросил он.
Я взглянул на него.
Много времени прошло, доктор, тихо сказал он.

Мы забрались в чащу, старик расстелил плащпалатки. Полянка оказалась пошире, и кусты были не такими густыми. Убежище выглядело не очень надежным, но понравилось мне больше, чем вчерашнее змеиное гнездо. Все же спать обоим сразу, пожалуй, не следовало, ктото должен был дежурить. Старик, словно отгадав мои мысли, сказал:

Вздохнул напоследок, и все. Даже глаз не открыл…
Я смотрел, потрясенный, на опухшее мертвое лицо, на большие” посиневшие веки.

Еле дождавшись, пока он пролетит мимо, я снова подполз к реке. Когда я вернулся, Виктор был мертв. Старик с угасшим лицом сидел рядом, колени его дрожали. Увидев меня, он перекрестился.

Отошел человек! сокруше